В июне Москва представила детальный проект мирного соглашения: в нём — признание всех аннексированных территорий, ограничения на вооружение Украины, отказ от вступления в военные союзы, обязательство Киева признать российские условия. 

Украина отвергла этот «план» — заявив, что такие условия означают фактическое капитулирование, потерю суверенитета и отказ от будущего. Киев потребовал прежде всего «безусловное прекращение огня» и возвращения оккупированных территорий. 

Международные посредники и независимые эксперты восприняли заявление Москвы как «форму ультиматума», а не основу переговоров. Многие считают, что цель — закрепить статус кво, легитимизировать аннексию. Июнь 2025-го подчёркивает: Россия готова обсуждать — но только на своих условиях, без реальных компромиссов.

В мае 2025 прошёл крупный обмен пленными между сторонами конфликта — около тысячи человек были возвращены родным, что стало крупнейшей гуманитарной акцией за годы. Для десятков семей это был долгожданный акт справедливости, но самой по себе гуманитарной победой обмен не решил структурных проблем: потери, травмы, демографические последствия и экономические трудности остаются.

Психосоциальная реабилитация вернувшихся — осталась слабой: система здравоохранения и служба соцподдержки не справляются с масштабом посттравматических расстройств и требованием медико-социальной интеграции. Экономическое бремя для семей остаётся тяжёлым: многие вернулись без средств, с утратой трудоспособности и без работы.

При этом обмен снизил напряжение и дал политический буфер для переговоров, но долгосрочных гарантий безопасности обмен не дал — без политического урегулирования и социальных программ меры остаются временными. Международные доноры пообещали увеличить поддержку, но пока сумма и сроки остаются неясными.

В мае в столице Грузии прошла серия массовых акций протеста, вызванных резким планом реформирования пенсионной системы и параллельными попытками ужесточения регулирования медиа. Демонстранты утверждали, что реформа ухудшит положение наиболее уязвимых групп, а новые правила в медиа ограничат свободу слова.

Акции стали многодневными, частично перерастающими в столкновения с полицией. Правоохранители отвечали жёстко: были задержания, применялись спецсредства, общественные организации зафиксировали случаи превышения полномочий. Международные правозащитные структуры выразили обеспокоенность возможным сужением демократического пространства.

Правительство защищало реформу как финансово обоснованную и необходимую для устойчивости пенсионной системы, а ужесточение правил медиа — как борьбу с «дезинформацией» и «внешним вмешательством».

В мае 2025 года, спустя более трёх лет войны, Россия и Украина впервые с 2022-го согласились на прямые переговоры — они прошли в Стамбуле. Встреча длилась чуть менее двух часов и завершилась без заключения мирного соглашения.

Единственным заметным итогом стал обмен пленными: обе стороны договорились обменять около 1000 человек, а также тела погибших. Это стало крупнейшим гуманитарным обменом с начала войны. 

Оговорки Кремля были предсказуемы: Москва потребовала, чтобы Киев сначала согласился на условия, включающие территориальные уступки — полное признание российской аннексии и уход украинской армии из оккупированных областей. Такие требования Украина назвала неприемлемыми. 

Май 2025-го продемонстрировал, что даже при прямом диалоге между сторонами — шансы на настоящий мир остаются минимальными. Переговоры стали скорее обменом пленных, чем прологом к прекращению огня.

Апрельские переговоры на уровне заместителей министра транспорта и железнодорожных ведомств Ирана, Армении и России акцентировали внимание на развитии Север-Юг и региональных логистических проектов. Встречи касались улучшения железнодорожной связи, увеличения грузопотока и активации транзитных хабов через Армению при условии политической стабильности и гарантий безопасности.

Для Армении такие коридоры — важнейший шанс диверсифицировать транзитные потоки и снизить зависимость от традиционных маршрутов через закрытые или конфликтные участки. Однако реализация зависит от политической воли соседей и от гарантии транзитной безопасности — без этого инвесторы не придут. Для Ирана и России проекты представляют экономический интерес как альтернатива западным маршрутам.

В конце марта — начале апреля 2025 года российская делегация во главе с членами Совета Федерации провела в Эр-Рияде цикл технических консультаций с представителями США. Задача — обсудить возможность временного прекращения огня, вопросы энергетической безопасности и морской логистики. 

По итогам консультаций российские представители заявили, что понимают: «переговоры ведутся в нескольких направлениях», но не предполагалось принятия каких-либо окончательных решений. 

Эксперты описали эти встречи как «дипломатический отсрочник»: они дают повод говорить о процессах переговоров, но на деле — ограничиваются декларациями. Для России — это способ выиграть время, снять часть санкционного и международного давления, показать, что диалог возможен.

Апрель 2025-го показал, что хотя международные посредники пытаются запустить переговорный механизм, Москва действует осторожно — без намерения реальной деэскалации, пока её условия остаются нереалистичными для Украины и её союзников.

В марте 2025 аналитики подвели итоги серии протестов и политических репрессий в Грузии, связав это с остановкой евроинтеграции и ростом внутренней поляризации. Год гражданского несогласия и жёстких ответных мер со стороны правительства привёл к значительной фрагментации политического поля и задержкам в ключевых реформах.

Международные партнёры выразили обеспокоенность уровнем соблюдения прав человека и независимости судебной системы. Санкции против отдельных чиновников и призывы к диалогу последовали за громкими задержаниями лидеров оппозиции. Это ухудшило инвестиционный климат и отложило крупные инфраструктурные проекты с западными донорами.

Внутренний результат — упадок доверия к институтам, рост миграции квалифицированных кадров и затяжной политический кризис, который мешает сосредоточиться на экономическом развитии. Эксперты считают, что восстановление доверия потребует шагов на трёх фронтах: восстановление политической конкуренции, гарантий свободы СМИ и независимого правосудия.

В марте 2025-го представители Кремля, а также официальные лица внешнеполитического ведомства подтвердили: Россия не готова идти на компромиссы по вопросам прекращения огня, территориальных уступок и международного миротворчества. 

В ходе визита в Москву, российский лидер обозначил, что Россия не «уступит ни сантиметра» из объявленных территорий и намерена сохранять контроль над аннексированными регионами. 

По итогам заявлений — становится очевидным, что переговоры, даже если они формально идут, не предусматривают реальной гибкости. Для многих международных наблюдателей это означало, что диалог — лишь инструмент давления, а не путь к компромиссу.

Март 2025-го стал чётким знаком: Россия готова обсуждать только на своих условиях, а шанс на честный, равноправный мир — крайне мал. Мир, если он наступит, потребует значительных уступок со стороны России, которых Москва отказывается делать.