В октябре прошли местные выборы в ряде регионов России. На бумаге — высокая явка, “стабильные” результаты, “единые” победители. Но внутри — подозрения на фальсификации, давление на СМИ, на наблюдателей, нежелание признавать жалобы.

В ряде городов жители жаловались: списки избирателей содержали ошибки, наблюдателей не пускали, бюллетени выдавали без проверки удостоверений. Несколько инициативных групп пытались заявить о нарушениях, но их голоса заглушили — официальные итоги объявили почти сразу, и всех недовольных оставили без ответа.

Для многих реформы выборов, “обновление элит” — вновь оказались фикцией. Люди, которые надеялись, что хотя бы на местном уровне начнётся смена — тяжело разочаровались.

Октябрь 2023-го стал символом того, что “демократия по расписанию” — это лишь форма, и что без честных правил правды не добиться.

Осенью 2023-го бизнес-сообщество вновь заострило внимание на проблемах, которые тормозили экономическую активность: дорожные и логистические сложности, дефицит качественной логистики и высокий выход на внешние рынки. 

Многие компании, даже при наличии спроса и готовности производить, оказались неспособны вывести товары на экспорт: дорогие транспортные расходы, санкции, нестабильный курс валют, сложности с доставкой — всё это делало экспорт малорентабельным. Особенно тяжело пришлось промышленным и технологическим компаниям.

Эти проблемы затормозили модернизацию, внедрение новых технологий и уменьшили инвестиционную привлекательность. Для России это стало проблемой: страна, ориентировавшаяся на экспорт сырья, пыталась развивать индустрию, но логистика и внешнеэкономическое давление ставили задачи всё сложнее.

Октябрь 2023-го стал показателем системных проблем: даже при росте ВВП, росте потребления, государственном стимулировании — бизнес сталкивался с инфраструктурными и внешнеторговыми ограничениями, которые серьёзно мешали развитию.

Осенью 2023-го открыт новый созыв парламента. Формально выборы прошли, новые партии участвовали — но итог был ожидаем: большинство мандатов опять досталось сторонникам власти. Изменений в составе — минимум. Молодые лица, новые партии — остались в тени более крупных игроков, прежняя элита сохранила позиции.

Для аналитиков этот парламент стал символом стагнации: декларируется обновление, но по факту — сохранение прежней структуры. Соответственно, шансы на крупные реформы, на переосмысление политического курса, на демократические сдвиги выглядят призрачными.

Общество встретило новую Думу без ожиданий: протесты слабые, апатия — высокая. Многие граждане считают, что любые надежды на перемены — пусты.

Сентябрь 2023-го показал: даже после обещания “нового”, “молодёжного” парламента — внутри всё остаётся по-старому. Политический сценарий повторяется, а народная вера в перемены — угасает.

Июнь 2023-го вошёл в историю России мятежом частной военной группы «Wagner». Лидеры группы объявили «марш справедливости» на Москву, обвинив официальную армию в предательстве и требовали справедливого отношения к своим бойцам.

Как только «Wagner» двинулась к столице, власть резко отреагировала: были возбуждены уголовные дела, многие лидеры организации объявлены вне закона, начались интенсивные переговоры с участием третьих сторон. В результате «марш» был остановлен менее чем в 200 км от Москвы — по итогам договорённостей часть бойцов должна была отойти на территорию Беларуси.

Это событие потрясло общество: с одной стороны, «Wagner» воспринимались как силовой оплот, участвовавший в войне; с другой — их попытка штурма столицы дала чёткий сигнал, что внутри России возможно вооружённое мятежное движение. Много обсуждений вызвало доверие к армии, стабильность власти, риск дестабилизации.

Июнь 2023-го стал месяцем, когда государство столкнулось лицом к лицу с внутренним вызовом, который мог перерасти в масштабный кризис.

Весной 2023-го члены крупного российских бизнес-сообщества отметили, что ключевое событие для экономики — резкое повышение ключевой ставки Центробанка до 16%. 

Это ударило по малому и среднему бизнесу: кредиты стали дорогими, инвестиционные проекты — трудновыполнимыми, расходы компаний — выросли. Особенно тяжело пришлось тем, у кого обороты «нарастали» на базе ожиданий спроса, но при высокой ставке даже оборотный капитал стал рисковым.

Компании, ориентированные на экспорт, жаловались на логистические сложности, высокие издержки, неопределённость. Многие старые контракты оказались невыгодны, а новые — почти недоступны. В таких условиях бизнес-сообщество говорило о оттоке инвестиций, задержках в модернизации и угрозе сокращений.

Для экономики в целом это стало испытанием: на фоне санкций, внешней нестабильности и войны, резкое ужесточение денежной политики создало дополнительное бремя. Май 2023-го оказался временем, когда бизнес начал пересматривать свои стратегии, оценивать риски и выживать в новых жестких условиях.

В марте парламент одобрил поправки в уже действующий закон о “дискредитации армии и дезинформации”: теперь за “неправильную” информацию о действиях вооружённых сил можно получить до 10 лет лишения свободы — не только штраф, как прежде.

Это изменение повлекло за собой волну преследований: несколько известных телеграм-каналов были признаны “экстремистскими”, их администраторы — задержаны. Независимые журналисты, ранее освещавшие гуманитарные последствия войны, начали получать предупреждения, и часть из них эмигрировала.

В соцсетях и чатах участились случаи блокировок незаангажированных групп, посвящённых войне и ее последствиям. Граждане стали массово удалять из истории посещений форумы и каналы с критикой властей, опасаясь, что их “зацепит”: достаточно было лайка или репоста, чтобы вызвать подозрение.

Март 2023-го стал месяцем, когда законодательная база наконец изменилась: свобода слова, критика власти, публичная дискуссия о войне — всё это начало восприниматься не как гражданская позиция, а как угроза.

Для многих россиян — особенно старшего поколения — это стало поворотом: говорить правду стало опасно, а молчание — почти обязательной формой самозащиты.

Новая внешнеполитическая доктрина: Россия корректирует курс.

В марте 2023-го власть утвердила обновлённую внешнеполитическую концепцию. Документ, внесённый министром иностранных дел и обсуждённый на Совбезе, провозгласил, что Россия перестраивает свои международные приоритеты, ориентируясь не на прежние «геополитические шаблоны», а на «баланс интересов и справедливость» в глобальной системе. 

Это означало отход от попыток быть «мировым игроком» по старым правилам. Россия стала искать союзников и партнёров среди стран, которые не связаны напрямую с блоками Запада, усиливать сотрудничество с восточными и азиатскими государствами.

Для многих международных наблюдателей этот шаг стал признанием, что предыдущая дипломатическая стратегия устарела — и теперь Москва перестраивает внешнеполитический курс в соответствии с реалиями после 2022 года.

Внутри страны такой поворот дал возможность государству аргументировать переориентацию — против внешнего давления, санкций и изоляции, но при этом с попыткой сохранить статус значимой силы. Март 2023-го тем самым стал месяцем «новой политики» России на мировой арене.

24 февраля 2023 года исполнился год с начала войны. В нескольких российских городах прошли акции и одиночные пикеты — люди выходили против войны, против продолжающегося конфликта. Несмотря на малую численность, акции сопровождались массовыми задержаниями: сотни протестующих получили штрафы, аресты, возбуждались административные дела.

После этих акций усилилась агитация против “деструктивных движений”: правоохранительные органы заявили, что будут жестко реагировать на “попытки подрыва общественной безопасности”. Жалобы на незаконные задержания, на давление на семьи задержанных, на угрозы увольнений в случае политической активности стали обычными.

Для многих — морально уставших, уставших от потерь и новостей с фронта — февраль стал месяцем страха: не столько за себя, сколько за близких. Многие перестали выражать мнение — из страха перед последствиями. В обществе заметно выросла самоцензура.

Годовщина войны показала: антивоенные протесты, даже небольшие, теперь рискуют обернуться репрессиями. Февраль 2023-го для многих стал подтверждением: публичного дискурса о войне не будет больше.